Может быть, он шатается на краю небоскреба; может быть, это гигантский мохнатый тарантул, ползущий по клавиатуре вашего ноутбука. Может быть, он произносит свадебный тост и рассказывает анекдот, который никого не смешит. Долгое время в исследованиях предполагалось, что реакции мозга на эти три сценария происходят одинаково.
«В литературе есть история о том, что области мозга, которые предсказывают страх, — это такие вещи, как миндалевидное тело, или орбитальная фронтальная кора, или ствол мозга», — говорит Аджай Сатпут из Северо-Восточного университета. «Считается, что они являются частью так называемого «контура страха», который на протяжении десятилетий был доминирующей моделью в нейробиологии».
Ранее Сатпут и его коллеги опубликовали новое исследование, которое подрывает эту устойчивую модель. В исследовании, опубликованном в академическом журнале J.Neurosci, ученые использовали МРТ-сканирование для наблюдения за активностью мозга при столкновении с тремя отличительными сценариями, призванными вызывать разные типы страха: страх высоты, страх пауков и страх «социальных угроз» (публичные выступления, столкновения с полицией).
И вопреки общепринятому научному мнению, нейронная реакция на каждый тип сценария активирует разные области мозга, а не следует единому шаблону.
«Большая часть споров о природе эмоций касается однородности или неоднородности представления определенных категорий эмоций», — говорится в исследовании. «Мы показываем, что подавляющее большинство областей мозга, которые предсказывают страх, делают это только для определенных ситуаций. Эти результаты имеют значение для обобщения результатов о страхе между видами, трансляционных моделей страха и тревоги и развития нейронных сигнатур страха».
Исследователи хотели проверить предположения о том, как страх действует на мозг, поскольку в нейробиологии ИИ и машинное обучение все чаще используются для разработки моделей, которые могут предсказывать определенные эмоции на основе моделей мозговой активности.
«Большинство этих подходов предполагают, что существует единый шаблон, лежащий в основе взаимосвязи поведения мозга: есть единый шаблон, который предсказывает отвращение. Есть единый шаблон, который предсказывает гнев», — говорит Сатпут. «Что ж, если это правда, то такой шаблон должен быть очевиден для различных разновидностей страха».
«Большинство этих подходов предполагают, что существует единый шаблон, лежащий в основе взаимосвязи поведения мозга: есть единый шаблон, который предсказывает отвращение. Есть единый шаблон, который предсказывает гнев», — говорит Сатпут. «Что ж, если это правда, то такой шаблон должен быть очевиден для различных разновидностей страха».
Чтобы проверить это, в ходе исследования 21 участнику было предложено заполнить опросники о вещах, которые их пугают, а затем с помощью МРТ отслеживалась активность их мозга во время просмотра видеороликов, демонстрирующих от первого лица различные пугающие ситуации — спуск с крутых уступов во время похода; публичное выступление; приближение большого мохнатого паука.
«Мы пытались найти действительно страшные видео с пауками», — говорит Сатпут, который сам немного пугается их присутствия. «Потому что мне не нужна нейронная предсказательная модель, которая «говорит, что вы смотрите на паука». Мне нужна нейронная предсказательная модель, которая говорит «вы испытываете страх».
После просмотра каждого видео участники самостоятельно оценивали свой уровень страха, валентности (степень, в которой опыт приятен или неприятен) и возбуждения с помощью опросника.
Хотя исследование было основано на небольшом размере выборки, оно выявило две вещи: реакции страха происходили в более широком диапазоне областей мозга, чем ожидалось. Но не все области мозга реагировали во всех трех ситуациях. «Например, миндалевидное тело, по-видимому, несло информацию, которая предсказывала страх в контексте высоты, но не в некоторых других контекстах», — отмечает Сатпут. «Мы не видим, чтобы эти так называемые «классические области угрозы» участвовали в прогнозировании страха в различных ситуациях».
Эксперимент является частью серии исследований лаборатории Сатпута, которые изучают телесные механизмы страха, развивая концепцию о том, что не все страхи одинаковы. В 2021 году группа опубликовала исследование, в котором изучались автономные реакции на особые пугающие сценарии — измеряя такие вещи, как потоотделение и сердечный выброс. Там также разные страхи — высоты, преследования полицией — проявлялись по-разному.
В будущих исследованиях Сатпут надеется подтвердить результаты с помощью большего размера выборки, более подробно изучив, как демографические факторы, такие как пол и возраст, могут играть роль. Он говорит, что такие результаты, хотя и предварительные, могут сыграть роль в том, как лечить расстройства, связанные со страхом и тревогой.
«Когда мы смотрим на мозг и нейронные корреляты страха, мы хотим понять это отчасти потому, что хотим иметь возможность вмешаться в это», — говорит он. «Наши результаты показывают, что вмешательства, возможно, также должны быть адаптированы к человеку и ситуации».
Это может повлиять на поведенческую терапию, а также, в более позднем плане, на фармакологическую.
«Лекарственные терапии, нацеленные на определенную схему, работают, но только для примерно пятидесяти процентов людей», — говорит Сатпут. «Не совсем понятно, почему. Наши исследования предлагают по крайней мере некоторое объяснение — области мозга, которые будут иметь значение для любого эмоционального опыта, будут различаться в зависимости от человека и ситуации. Если вы сосредотачиваетесь только на том, что является общим, вы игнорируете очень многое».
