Конституционный референдум, о котором так настойчиво говорили представители власти разных уровней и направлений, состоялся.
Тем не менее, его результаты, которые некоторым кажутся убедительными, а другим предсказуемыми, несут в себе значительные риски для существующей власти, как указывает статья на exclusive.kz.
С одной стороны, теперь власть может уверенно опровергать любые намеки на свою «недолегитимность», что позволяет закрыть вопросы, касающиеся возможных «срочно-досрочных» изменений. Конспирологические версии о возможном уходе президента Токаева в ООН, хотя и продолжают обсуждаться в интернете, не теряют своей актуальности и иногда появляются в крупных мировых СМИ, несмотря на малую вероятность их осуществления.
Президент Токаев, опустив бюллетень в урну, заметил, что «некоторые эксперты утверждают о нарастающей конкуренции во власти и других тревожных тенденциях. Однако оснований для беспокойства нет, и это не скажется негативно на обществе». Важно отметить, что в ходе нескольких месяцев обсуждения Конституции (которое часто путали с «всенародным») делалось всё, чтобы развеять сомнения о внутренней конкуренции власти и создать иллюзию её единства.
С другой стороны, если ситуация в стране, особенно в экономической сфере, резко ухудшится, вопрос о радикальном изменении властной структуры может вновь возникнуть. Экономика Казахстана сейчас крайне уязвима, и реакция исполнительной власти на возникающие риски не внушает оптимизма ни у экспертов, ни у обычных граждан. Таким образом, высокий уровень одобрения новой Конституции на референдуме становится важным для правящего класса – теперь они могут утверждать, что народ сам выбрал этот путь, и все мы в одной лодке. Альтернативой могло стать принятие новой Конституции через парламент, а затем его роспуск с переходом на Курултай. Однако общенациональное голосование создает ощущение, что «мы, народ Казахстана» в определенном смысле стали заложниками условий этого общественного договора.
Вопрос в том, будет ли этот договор соблюдаться обеими сторонами. Ответ на него зависит прежде всего от власти, которая теперь лишается последних оправданий для своих ошибок и «перегибов», на которые она традиционно ссылалась, указывая на «наследие старого Казахстана», «саботаж» и «закулисные силы». Об этом, собственно, говорил президент на недавней встрече с представителями маслихатов.
Хотя «назарбаевский» Казахстан фактически не исчез, юридически он больше не существует – остался только Жана Казахстан. И это обязывает его создателей к определённым действиям. Почему это важно? Казахстан традиционно считается страной с сильной президентской системой, где глава государства обладает широкими полномочиями.
Президент отвечает за ключевые направления внутренней и внешней политики, формирует правительство и оказывает значительное влияние на парламент. Таким образом, страна преображается из назарбаевской суперпрезидентской республики в токаевскую, которая, однако, всё ещё сохраняет многие черты своего предшественника.
Это подразумевает, что в ближайшем будущем мы увидим не столь радикальные, сколько институциональные изменения в структуре власти, а также «косметический ремонт» под нового «заказчика». В политическом плане может возникнуть ряд новых партий, поскольку существующие «партформирования» (включая переименованную «партию парламентского большинства») унаследованы от «старого Казахстана».
Им необходимо создать противовес, который будет выглядеть более убедительно в глазах общества, чем нынешняя «псевдооппозиция» в парламенте. Это также позволит решить важную задачу для Токаева – обеспечить полную управляемость элит, особенно на местах.
В частности, может быть сформирована условная партия регионов, представляющая интересы местных элит. Заметим, что ранее существовавший сенат был создан для лоббирования интересов регионов, но с этой задачей не справился. Сложно будет это сделать и малопонятному Халык кенесi, который, судя по всему, будет выполнять роль «протаскивателя» законопроектов для высшей и исполнительной власти, чтобы та не теряла лицо по незначительным вопросам.
Такой политический инструмент власти не просто нужен, а крайне важен. В противном случае местные элиты, сидящие в маслихатах, (чьи функции сегодня значительно расширены, и где влияние оказывает прежняя местечковая «знать») могут стать серьёзной центробежной силой. Напомним, что после трагических событий в Кордае первый замрук АП Маулен Ашимбаев призывал тщательно изучить межэлитную и межнациональную ситуацию в регионах для понимания эффективности общественных институтов и дальнейшего развития этих структур. Позже, будучи спикером сената, он также активно занимался региональными вопросами. Кто знает, возможно, он станет лидером Партии регионов и торага будущего курултая?
Тем не менее, дело не только в личностях, но и в институтах. Новый депутатский корпус, основанный на партсписках, имеет смысл только как «стартовая площадка» для создания конкурентного политического рынка – реального многопартийного, а не просто «разлитого» из одной структуры в разные партии с различными «этикетками». В конце концов, сам президент Токаев говорил о необходимости подобных изменений сразу после Кантара.
Хотя сегодня риторика власти изменилась, задача поиска межэлитного консенсуса остаётся актуальной. Она была временно отодвинута на задний план, но рано или поздно вновь проявится: власть становится устойчивой и эффективной лишь тогда, когда способна обеспечить межэлитный баланс. И только на этой основе может быть сформирован кабинет министров, который будет управлять экономикой эффективно, поддерживать бизнес и избегать социально безответственных решений.
Очевидно, что все изменения не произойдут мгновенно. Конституционные реформы в мире никогда не приводят к мгновенным результатам в политике и, тем более, в экономике – в лучшем случае они задают новые правила игры в виде «общественного договора». После первого референдума по Конституции в 1995 году власть быстро проигнорировала многие обязательства, прописанные в этом договоре, так как имела в своем распоряжении козырь в виде высоких цен на сырье, позволяющих улаживать социальные конфликты с помощью денег.
Сегодня для казахстанского правящего класса ситуация кардинально изменилась, и не в лучшую сторону. Осознание этого, а также невозможность вернуть комфортные условия прежних «тучных» лет, как отметил президент на уже упомянутом брифинге после голосования, вынудили его начать работу над новой Конституцией примерно два года назад.
После первого референдума при Токаеве старая элита (так называемый «коллективный Назарбаев») осталась, хотя и утратила формальные полномочия. Теперь, когда «назарбаевская» Конституция больше не существует, новый Основной Закон представляет собой попытку заложить фундамент для «коллективного Токаева» – новой управляющей элиты. В то же время, многие критики власти утверждают, что конституция Токаева «перестает восприниматься как общественный договор и превращается в страховочный механизм, защищающий власть от возможных вопросов о прошлом». Однако без такой «страховки» нынешняя власть становится уязвимой и увеличивает риски для всего Казахстана, особенно в свете растущих внешних угроз, о которых говорит Касым-Жомарт Кемелевич, упоминая «новую геополитическую реальность». В частности, усиливается давление со стороны нашего северного соседа.
Таким образом, Конституция-2026, с одной стороны, далека от идеала, о котором мечтает часть общества, а с другой – является результатом сложного выбора между неприемлемым и неприятным. Власть сделала свой выбор, и обществу не осталось ничего другого, кроме как его принять.
Запись На смену «коллективному Назарбаеву» идет «коллективный Токаев»? впервые появилась K-News.
