Министерство туризма и спорта Казахстана рассматривает возможность создания новых игорных зон, в которые казахстанцы не смогут попасть. Цель — привлечь иностранные деньги, не усугубляя проблемы зависимости от азартных игр внутри страны.
По прогнозам, к 2029 году количество иностранных туристов в регионе достигнет 148 тысяч, будет создано 7 тысяч новых рабочих мест, а налоговые поступления от казино составят около 1,2 миллиарда тенге в год. В Жетысу 67% местных жителей выступают за эту идею; ожидается, что регион примет 36 тысяч туристов, создаст 700 рабочих мест и принесет 2,4 миллиарда тенге налогов. Алматинская область показывает 54,5% одобрения. К 2028 году планируется создание двух игорных зон, которые к 2030 году привлекут 22 810 туристов, создадут 2000 рабочих мест и принесут 6,5 миллиарда тенге налогов.
Министерство подчеркивает: каждое новое казино может обеспечить государству 2-3 миллиарда тенге налогов в год и создать около 500 рабочих мест. Строительство уже начато на “Теплом пляже” в Мангистау и в международном туристическом центре “Ак-Булак” в Алматинской области, финансируемое частными инвесторами.
— Мировой опыт показывает, что игорные зоны, работающие исключительно для иностранцев, в некоторых странах действительно способствуют привлечению туристов и развитию курортной инфраструктуры, не влияя на внутренние социальные проблемы, — утверждают в министерстве.
Тем не менее, опыт соседей по СНГ и Азии показывает, что не все так просто.
Кто зарабатывает на ставках?
Необходимо отметить, что такая строгая сегрегация в странах СНГ встречается редко.
Единственным примером можно назвать Кыргызстан, где казино на Иссык-Куле и в Бишкеке закрыты для местных жителей. В 2025 году бюджет получил от них рекордные 443 миллиона сомов (чуть больше 5 миллионов долларов), хотя речь идет всего о нескольких заведениях.
В России все четыре игорные зоны, расположенные в туристических местах, открыты для всех. В Грузии же казино работают без ограничений по всей стране, особенно в Батуми и Тбилиси, но с 2021 года власти ввели жесткие ограничения для местных граждан: возраст от 25 лет, запрет для госслужащих, социально незащищенных и т.д. В результате более 1,5 миллиона грузин оказались в черном списке, что составляет около 40% взрослого населения.
Иностранцы могут играть с 18 лет и платят меньше налогов (5% на выигрыш — это только для местных), а также имеют доступ к специальным онлайн-платформам с льготными ставками. В итоге индустрия, ориентированная на туристов, приносит миллиарды в бюджет, но изначально спровоцировала эпидемию игромании среди местных жителей, что и стало причиной введения таких мер.
Казахстан, по мнению Минтуризма, стремится привлечь туристов, одновременно защищая собственное общество. Однако существует существенный риск коррупции.
Игра с высокими ставками
Вспомним печальный опыт Центра учета ставок (ЦУС).
С 2018 по 2020 год Министерство культуры и спорта (позже — туризма и спорта) активно продвигало создание единой системы, через которую должны проходить все платежи букмекерских контор Казахстана. Официальная цель заключалась в том, чтобы вывести из тени огромный рынок (оборот оценивался в 600 миллиардов тенге в год) и увеличить налоговые поступления на 25-30 миллиардов тенге.
Однако вскоре выяснилось, что ЦУС задумывался как частная монопольная структура: все ставки проходили через один сервер, а оператор получал 4% комиссии (по разным оценкам, навар составлял 20-25 миллиардов тенге в год). 22 февраля 2021 года антикоррупционная служба задержала вице-министра культуры и спорта Сакена Мусайбекова. Его сняли с рейса Нур-Султан — Дубай прямо в аэропорту, одновременно задержав владельца и директора компании, выбранной Минкультуры в качестве оператора ЦУС.
В августе 2021 года суд признал Мусайбекова виновным в получении взятки и мошенничестве с использованием служебного положения, назначив ему штраф в 62 миллиона тенге.
После этого скандала проект ЦУС был заморожен, а в 2022 году Минкультуры официально отклонило его как «бесполезную структуру». Однако идея не исчезла.
В 2024-2025 годах она была возрождена под новым названием — Единая система учета (ЕСУ). Теперь ее позиционируют как государственную платформу с комиссией 1%, что даст 13-15 миллиардов тенге в год.
Скандал с ЦУС стал наглядным примером того, как благие намерения по регулированию рынка азартных игр могут обернуться инструментом для создания частной дойной коровы, и проект был свернут только после того, как коррупция вышла на поверхность.
Сегодня, обсуждая новые игорные зоны и ЕСУ, многие вспоминают эту историю как предостережение.
Разоблачение карт
Говорить о коррупции в новой системе сейчас преждевременно, но вопрос о целесообразности данной схемы остается открытым, отмечает консалтер по туризму Юлия Пальчевская.
— Пример Грузии вряд ли можно считать релевантным, не говоря уже о Сингапуре, — считает она. — Да, игорный бизнес в Грузии активно развивается, но он очень четко ориентирован на определенные географические регионы. В Турции, обладающей развитой экономикой, действует одно из самых строгих антиигорных законодательств в мире. Там ситуация схожа с США времен Великой депрессии: все запрещено. Грузинские казино, по сути, работают на турецкого клиента, но откуда Казахстан собирается привлекать туристов?
Она акцентирует внимание на том, что иностранные туристы выбирают не просто казино, а места с развитой туристической инфраструктурой и приемлемыми ценами.
— Хотелось бы верить, что богатые иностранцы устремятся в Казахстан, узнав о новых игорных зонах, — скептически отмечает Пальчевская. — Однако в реальности это далеко не так. В этой сфере много переменных, таких как логистика, и именно они определяют, где развивается игорный бизнес. А выбор направлений для туристов уже является вторичной задачей.
Создание игорных зон для иностранцев в Казахстане выглядит как способ быстрого привлечения туристов и валюты, считает юрист по миграционному законодательству Айгерим Хандуллаева. Однако с правовой, финансовой и международной точки зрения, по ее мнению, эта модель крайне рискованна.
— Фактически это создаст разные правовые режимы в зависимости от гражданства, что противоречит принципу равенства и международным обязательствам Казахстана, — подчеркивает она. — Даже если такие ограничения будут включены в закон, они неизбежно станут предметом судебных разбирательств, что приведет к правовой нестабильности для бизнеса и инвесторов.
Кроме того, отмечает эксперт, для иностранных туристов важна не только возможность играть, но и правовая защита, прозрачные правила и безопасность средств. Если страна ассоциируется с серыми схемами и недостаточным финансовым контролем, поток качественных туристов не увеличится. Вместо этого в страну могут прийти проблемные капиталы, не способные легально функционировать в нормальных финансовых системах.
— Практика других стран показывает, что игорные зоны для иностранцев становятся средой для фиктивных резидентств и теневых расчетов, что создает риски отмывания денег и международных претензий к финансовой системе, — указывает Хандуллаева. — Государство, стремясь стать финансовым и инвестиционным хабом, не может одновременно формировать имидж «казино-юрисдикции» для сомнительных капиталов. Это подрывает доверие банков, инвесторов и международных партнеров.
В итоге, резюмирует она, краткосрочный приток средств может обернуться долгосрочным ущербом для экономики и международного имиджа страны, что будет стоить значительно больше, чем временные выгоды.
Существует вероятность, что если новые зоны в Мангистау или «Ак-Булаке» будут переданы «нужным» инвесторам, и контроль будет формальным, все обещания по миллиардам тенге и тысячам рабочих мест останутся лишь на бумаге, а деньги пойдут в карманы посредников.
Таким образом, вместо успеха Казахстан может столкнуться с фиаско и очередным коррупционным скандалом.
Не слишком ли высоки ставки?
