С момента убийства верховного лидера Ирана Али Хаменеи международное сообщество стало свидетелем эскалации кризиса в регионе.
Эксперт по Ближнему Востоку Руслан Сулейманов в интервью 24.kg делится мнением о неопределенных целях Трампа и Нетаньяху, а также о том, как военные действия затрагивают не только Иран, но и другие страны.
- Каковы, по вашему мнению, истинные цели военной операции США и Израиля в Иране?
- Определить реальные цели военной кампании в Иране — задача непростая. Заявления Трампа и его команды меняются ежедневно. Тем не менее, очевидно, что Израиль больше заинтересован в уничтожении нынешнего режима, чем США. Трамп заявлял о создании условий для смены власти, однако это не обязательно подразумевает её непосредственную реализацию.
Трамп, вероятно, ожидал более успешной и стремительной операции и, возможно, не предполагал, что иранские ракеты могут поразить территории арабских монархий, безопасность которых обеспечивают Соединенные Штаты.
Руслан Сулейманов
Неожиданное сопротивление со стороны Тегерана, особенно после смерти Хаменеи, стало явным для Трампа и Нетаньяху. Теперь их главной задачей является поиск приемлемого выхода из ситуации и формулирование некой «победы» для объявления. Трамп нуждается в триумфе, но как его обозначить — вопрос остаётся открытым.
- Можно ли считать воздушные удары достаточными для смены режима в Иране?
- Судя по 12-дневной войне, стало ясно, что лишь авиаударов недостаточно для того, чтобы свергнуть режим. Даже после устранения Верховного лидера иранская власть не только не рухнула, но, наоборот, сплотилась.
Внутри Ирана существуют различные политические фракции — как консервативные, так и реформаторские, но сейчас их объединяет задача выживания. Простой народ также мечтает о переменах, однако безопасность остаётся приоритетом.
- Насколько правдоподобны планы Трампа по поддержке иранских курдов в конфликте?
- Это крайне рискованная идея. Вопрос курдской автономии затрагивает не только Иран, но и соседние страны, и попытки активизировать курдское движение в Иране могут негативно сказаться на Турции и Сирии, что совершенно невыгодно для Анкары и Дамаска. Это приведет к усилению националистов, которые, хоть и не поддерживают исламскую республику, но выступают за сохранение своей страны.
Среди курдов в Иране не наблюдается оформленного движения сопротивления — лидеры либо убиты, либо находятся в тюрьмах или за границей.
Таким образом, непонятно, из каких сил Трамп и Нетаньяху намерены формировать курдское ополчение, и смогут ли они действительно дойти до Тегерана и свергнуть власти.
- Насколько длительным может быть конфликт и что для Трампа станет «победой»?
- Длительность военных действий будет зависеть от целей, которые ставит Трамп, и от того, что он считает своей победой. 12-дневная война, развернутая Израилем и США, не имела четкой цели и закончилась ударами по ядерным объектам, что позволило Трампу провозгласить себя победителем. Убийство Верховного лидера Хаменеи могло бы стать успехом, но для Трампа этого недостаточно.
- Как давление арабских стран влияет на операцию?
- Арабские государства, безусловно, оказывают влияние на Вашингтон. Утечки из арабских источников подтверждают это. Например, ОАЭ не желают, чтобы их территория подвергалась ударам дронов и ракет.
Они несут как материальные, так и имиджевые потери. Это давление, безусловно, влияет на решения Трампа и его команды, ускоряя поиск выхода из конфликта.
- Кто больше всего пострадал от конфликта и кто на нем выигрывает?
- Основным бенефициаром войны является премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, чьи рейтинги растут в условиях военной активности.
Для Трампа война оборачивается проблемами: атакам подвергаются страны, с которыми он заключал крупные контракты и безопасность которых обеспечивал.
Руслан Сулейманов
Россия оказалась в затруднительном положении, не имея возможности повлиять на ситуацию и не имея обязательств перед Тегераном. Это создает неловкость, так как Москва вынуждена наблюдать за разрушением своего стратегического партнёра.
Единственное, что может сделать Путин, так это отправить соболезнования президенту Ирана, не упоминая при этом США или Израиль как виновников.
Кроме того, Россия сталкивается с экономическими потерями: возможно замораживание или прекращение совместных проектов с Ираном, таких как транспортный коридор Север-Юг и строительство АЭС.
Сейчас эти проекты под большим вопросом. В краткосрочной перспективе Россия может извлечь некоторые выгоды, например, отвлечение американцев от войны в Украине и рост цен на нефть. Однако в долгосрочной перспективе это серьезные репутационные и экономические потери.
Руслан Сулейманов
Китай также сталкивается с вызовами, поскольку является крупнейшим покупателем иранской нефти и сейчас получает её с перебоями и по высоким ценам. Поэтому Пекин пытается выступить в роли посредника, стремясь к прекращению огня, но, как и в случае с Россией, у него нет военных обязательств перед Ираном.
Китай может предложить лишь дипломатические усилия, но не имеет амбиций защитника Глобального Юга, как это делает Россия. Поэтому для Китая последствия конфликта не столь критичны.
- Есть ли связь между конфликтом в Иране и войной в Украине?
- Прямого пересечения нет, но ситуация в Иране отвлекает ресурсы и внимание от Украины. Это позволяет Кремлю продолжать свои военные действия, не желая даже устанавливать режим прекращения огня.
- Как реагируют страны Центральной Азии на конфликт?
- Все страны стремятся не оказаться на стороне проигравшего. В начале конфликта было неясно, как будет действовать иранский режим. Учитывая близость президентов Казахстана и Узбекистана к Трампу, они не хотели бы его разочаровывать.
Приглашение Астаны и Ташкента в Совет мира и множество совместных проектов на миллиарды долларов предопределяют выбор в пользу того, кого в Центральной Азии считают сильнее.
Руслан Сулейманов
В это время Тегерану не до того, чтобы возмущаться по поводу молчания или недостаточного осуждения. То, что Центральная Азия не участвует в военных действиях и не поставляет вооружение США, для Ирана уже немало.
