Шерали Ризойон, политолог:
Фото из архива Шерали Ризойона. Шерали Ризойон
— Увеличение присутствия США в Центральной Азии открывает новые горизонты для наших стран и является положительным моментом, так как дает возможность регионам сбалансировать свою внешнюю политику и разнообразить источники иностранных инвестиций.
Важно отметить, что активизация политики крупных и средних игроков в Центральной Азии приносит как вызовы, так и возможности.
Шерали Ризайон
Отсутствие интереса со стороны значительных игроков может вызвать доминирование отдельных стран, что противоречит укреплению суверенитета Центральноазиатских государств.
Я рассматриваю внимание Вашингтона к критически важным минералам в Центральной Азии как положительный шаг, который может вдохновить как традиционных партнеров, так и конкурентов США на активизацию в добыче этих ресурсов. Это может стать началом новых возможностей для стран региона в области производства и переработки полезных ископаемых.
Ануар Бахитханов, политолог:
— Увеличение интереса США к этому региону, особенно в контексте критически важных минералов, демонстрирует стремление диверсифицировать глобальные цепочки поставок и снизить зависимость от Китая. Центральная Азия рассматривается как ключевой источник сырья для перехода к устойчивой энергетике, высоких технологий и оборонной промышленности.
Это может стать значительной возможностью для стран Центральной Азии: приток инвестиций, технологий и возможность выйти за рамки сырьевой зависимости через развитие переработки и промышленной кооперации.
Тем не менее, отсутствие четкой государственной и региональной стратегии может привести к риску усиления сырьевой зависимости, экологическим проблемам и вовлечению региона в геополитическое соперничество крупных держав.
Основной вопрос заключается в том, сможет ли Центральная Азия выступать как независимый игрок и использовать интерес внешних сил для своего долгосрочного развития, а не только для краткосрочной выгоды.
Аркадий Дубнов, эксперт по Центральной Азии:
Фото из интернета. Аркадий Дубнов
— США серьезно возвращаются в постсоветскую Центральную Азию во второй раз. Первый раз это произошло в начале 2000-х, когда американцы были заинтересованы в регионе, в первую очередь, как в тыловой базе для операции в Афганистане. Сейчас ситуация изменилась: концепция внешней политики 47-го президента США не предполагает достижения целей через наземные военные действия. Однако это не исключает интереса США к доступу к военной инфраструктуре отдельных стран для проведения операций.
Сообщения информированных источников указывают на то, что во время визита спецпосланника США по Южной и Центральной Азии Сержио Гора в Ашхабад в январе, его интересовала возможность использования одного из аэродромов в Туркменистане для нужд ВВС США.
Ситуация с возвращением США в Центральную Азию сегодня отличается от предыдущих периодов. Актуальные геополитические реалии требуют противостоять растущему влиянию Китая, в то время как Россия, ослабленная событиями в Украине, перестала быть основной угрозой для США.
По словам Трампа, вопрос противостояния российской угрозе теперь является головной болью Европы, а не Америки. Центральная Азия, наоборот, становится ключевой зоной интереса, где США должны противостоять влиянию Китая.
Аркадий Дубнов
Процесс консолидации Центральной Азии в таких условиях, очевидно, будет интересен Вашингтону, что объясняет его активные усилия по проведению саммитов С5+США.
Основные направления политики США можно разделить на три аспекта: экономика, политика и безопасность, причем на первом плане сейчас стоят вопросы экономического взаимодействия. Основными игроками в этом направлении являются Узбекистан и Казахстан.
Интерес США к разработке и доступу к запасам критически важных минералов в Центральной Азии является лишь началом формирования новой модели отношений с регионом.
Для правящих элит Центральной Азии привлекательным может стать отсутствие идеологических требований со стороны республиканской администрации США, которая не настаивает на демократизации и соблюдении прав человека, акцентируя внимание на бизнесе и экономическом сотрудничестве. На таком фоне конкуренция с Китаем может стать успешной.
Станислав Белковский, писатель:
— Интерес администрации США к Центральной Азии в первую очередь обусловлен формированием нового миропорядка. 4 декабря прошлого года США представили новую стратегию безопасности, которая ознаменовала конец эпохи американоцентричного мира, начавшейся с падением Берлинской стены 9 ноября 1989 года. В том мире, который начал распадаться примерно с 2014 года, когда Россия аннексировала Крым, США были глобальным модератором, и международная иерархия строилась вокруг их доминирования.
Сегодня мир становится фрагментированным, без устойчивых правил и четкой иерархии.
Современный мир напоминает автомобильную дорогу, где никто не соблюдает правил, каждый движется своей скоростью и в своем ряду, и вопрос лишь в том, насколько у тебя мощный автомобиль.
Станислав Белковский
Если у тебя мощный автомобиль, то на дороге тебе позволено больше, чем другим. Сегодня США выступают не как глобальный модератор, а как самый мощный автомобиль на этой дороге, которому нужны ресурсы из различных регионов мира, включая Центральную Азию, богатую как редкоземельными металлами, так и традиционными энергоносителями.
Кроме того, США находятся в конкурентной борьбе с Китаем. Поскольку Центральная Азия географически расположена в рамках китайского проекта «Один пояс — один путь», для США важно перехватить влияние в этом регионе, чтобы страны Центральной Азии воспринимали себя не как участницы китайского проекта, а как партнеры по инициативам, предложенным действующей администрацией.
В заключение
США возвращаются в Центральную Азию, но не через военные базы, как в начале 2000-х, а через инвестиции, критически важные минералы и экономическое сотрудничество. Эксперты согласны, что регион становится важной частью стратегического противостояния между Вашингтоном и Пекином.
Для стран Центральной Азии это одновременно шанс расширить внешние связи, развить переработку и промышленную кооперацию, а также риск усиления сырьевой зависимости и вовлечения в конкуренцию крупных держав.
Главный вопрос остается: сможет ли регион использовать интерес внешних игроков для укрепления своей субъектности или останется лишь источником ресурсов для чужих стратегий?
