Заслуженный архитектор Киргизской ССР и кандидат архитектуры Ишенбай Кадырбеков в своем интервью высказал мнения о сложной ситуации, сложившейся вокруг историко-архитектурного наследия Бишкека, а также обсудил законность исключения знаковых объектов из списков культурных памятников.
- Разработчики генерального плана Бишкека выразили беспокойство по поводу утраты памятников истории и архитектуры. Множество объектов были исключены из списка памятников. Петербуржцы переживают, а жители Бишкека молчат. Что происходит на самом деле?
- Описать ситуацию сложно, поскольку эмоции захлестывают. Я уже касался этой темы в предыдущем интервью. Культурное наследие нации — это ее духовная основа, а утрата культурной идентичности равносильна утрате суверенитета. Надеюсь, что снос памятников не является частью целенаправленной политики. В конце концов, мы не манкурты.
Архитектура служит физическим отражением культуры нации и является прикладным искусством, которое демонстрирует ценности общества. Путешествуя за границей, как туристы, так и мы сами познаем страну через ее архитектуру. Это как экскурсия в прошлое, которая дарит эстетическое наслаждение и эмоциональные впечатления.
История архитектуры Кыргызстана насчитывает множество веков. Примеры этого — башня Бурана, караван-сарай Таш-Рабат XV века, минарет и три мавзолея в Узгене, а также памятник Гумбез Манаса XIV века. Эти сооружения относятся к XI–XV векам. Позже, до XX века, наблюдался спад.
Возрождение архитектуры началось в 30-е, затем в 50-е годы, когда были возведены здания, которые можно считать произведениями искусства. Хотя их немного, они ценны для народа Кыргызстана. Это наше наследие, оставленное нашими предками, которые не только создали независимую страну, но и оставили нам архитектурные шедевры. На сегодняшний день, однако, в угоду инвесторам некоторые из этих объектов были исключены из списков памятников истории и культуры, что вызывает печаль.
- Как вы прокомментируете заявления Минкультуры о том, что снос исключенных объектов не планируется?
- Если так, то зачем же их исключали из списков? Это выглядит неискренне.
- Однако здание Верховного суда на улице Абдымомунова было не снесено, а наоборот, отреставрировано. Неужели передумали?
- Трудно назвать новое оформление этого здания реставрацией. Это скорее «одеяние», которое можно охарактеризовать как кыргызское ноу-хау. Авторы проекта не стали заморачиваться с сохранением оригинального вида и не потратили средства на настоящую реставрацию. Возможно, это временная мера, чтобы в будущем, когда здание потеряет статус культурного наследия, его можно было снести. Простое и «гениальное» решение. Никто в мире еще не додумался до такой «рационализации» в сфере охраны мирового наследия.
Теперь, когда архитектурный облик окружающих зданий не соответствует новому стилю Верховного суда, можно будет сносить и их. Например, в сквере, где находится фонтан известного скульптора Ольги Мануйловой, построенный в 1953 году. А затем можно будет уничтожить и сам сквер, который является уникальным дендрологическим парком и любимым местом отдыха для горожан. Он занимает слишком большую территорию, на месте которой можно построить прибыльные высотки.
- Я понимаю ваш сарказм, но ваши слова могут быть использованы против вас борцами с историко-культурным наследием.
- Да, это возможно, и это печально. Печально, что такое происходит у нас, в то время как весь мир охраняет свое наследие как зеницу ока. Боюсь, что исключенные объекты будут снесены, и это станет невосполнимой утратой. Надеюсь, что я ошибаюсь.
Здание Верховного суда (ранее здание Верховного Совета Киргизской ССР), о котором идет речь, было спроектировано архитектором Ю. В. Дубовым в 1936 году. Этот объект является не только уникальным произведением архитектуры в стиле постконструктивизма, но и значимым историческим сооружением. Именно в этом здании начал свою работу V Чрезвычайный съезд Советов Киргизской ССР, а в 1937 году была принята первая Конституция Киргизской ССР, которая позволила нашей стране стать суверенным государством.
- В прошлый раз вы выразили обеспокоенность по поводу законопроекта, инициированного Кабинетом министров «О внесении изменений в некоторые законодательные акты». Согласно этому проекту, объекты наследия предлагалось передавать в частную собственность в рамках инвестиционных соглашений. На какой стадии сейчас находится этот законопроект?
- Этот законопроект был отозван инициатором. Здравомыслие все же победило.
- Как вы считаете, почему и по чьей инициативе был отозван законопроект?
- Уверен, что этому поспособствовали две причины. Первая: в ходе обсуждения проекта в Жогорку Кенеше могли возникнуть серьезные разногласия, которые нашли бы отклик в общественности. Общественное мнение — это мощная сила. Самое опасное для власти — когда мнение народа обсуждается «на кухнях». А в этой ситуации обсуждение сноса памятников идет довольно активно и негативно.
Вторая причина может заключаться в воле президента. Как глава государства, он рассматривает любые решения с учетом будущего. Это обязывает его статус. На кону стоит вопрос: что важнее — желания инвесторов или историческое наследие народа.
Когда лидер проявляет благоразумие и политическую волю, это приносит пользу стране. Возвращение Кумтора, строительство железной дороги Китай - Кыргызстан - Узбекистан и решение сложных пограничных вопросов — все это свидетельствует о наличии воли. Я не идеализирую руководство, но если в вопросах культурного наследия президент встал на защиту духовной основы народа и остановил безумие, это говорит о его понимании важности истории для народа.
- Надеемся, что статус оставшихся объектов будет восстановлен.
- Я, как и многие граждане, надеюсь на президента. Исключение объектов из списка произошло с нарушением действующего законодательства. Президент может отменить решение Кабинета министров своим указом.
Согласно Закону КР «Об охране и использовании историко-культурного наследия», процедура включения объектов в список крайне сложна. Каждый объект проходит научную экспертизу, а госорган формирует комиссию, в которую входят ученые, деятели культуры и представители общественности. На каждый памятник составляется персональный паспорт.
Что касается изменения списка, то норма закона говорит четко и не допускает иного толкования. Статья 27 гласит: «Список объектов историко-культурного наследия пополняется... Исключение объектов всех категорий учета из списков запрещается». Если объект утрачивается или разрушается, вносится пометка «утрачен». То есть пополнение возможно, а исключение — нет. Это соответствует международной практике и нормам Конвенции о всемирном наследии.
Тем не менее, Кабинет министров, ссылаясь на статьи 27 и 36, стал вносить пометку «утрачен» для ряда объектов, тем самым выводя их из списка. Однако эти памятники не были потеряны и не разрушены! Все это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Ссылка на статью 36 также неуместна. Она допускает снос или изменение объектов лишь при внезапном разрушении в результате стихийного бедствия. Объекты, исключенные из списка, не подвергались внезапным разрушениям. Угрозы потери — это еще не потеря. При угрозе, согласно статье 24, госорган обязан принимать меры по охране памятника, а не по его сносу.
Понимая шаткость ссылок на закон, Кабмин создал межведомственную комиссию по инвентаризации зданий. Однако 36-я статья закона называется «Запрещение сноса, перемещения, изменения объектов...», и не имеет никакого отношения к созданию подобных комиссий. Возникает правовая коллизия. Согласно законодательству, в случае коллизии субъекты должны руководствоваться актом, обладающим более высокой юридической силой — то есть законом. Следовательно, постановления об исключении памятников из списка незаконны.
В завершение хочу обратиться к членам межведомственной комиссии. Уважаемые эксперты, успели ли вы ознакомиться с документами своих предшественников? Есть ли у вас доказательства, что их научные обоснования были ошибочны? Если да, то их следует обнародовать, ведь наследие — это достояние народа. Если доказательств нет, то этично ли было игнорировать мнение экспертного сообщества и закон? Особенно это обращение касается моих коллег — членов Союза архитекторов, подписавших это заключение.
