Было замечено, что пчелы ухаживают за поврежденными частями тела, что может указывать на то, что они чувствуют боль. Многие раненые насекомые продолжают спокойно питаться и спариваться, когда они ранены, что ранее заставило исследователей предположить, что насекомые не чувствуют боли.
«Этот уход сам по себе не является прямым свидетельством боли», — говорит Ларс Читтка из Лондонского университета Королевы Марии. «Но это важный аргумент в пользу того, что насекомые, очевидно, чувствуют боль».
Существо может быть способно объективно обрабатывать вредные стимулы в своем мозгу (так называемая «ноцицепция», восприятие чего-то вредного) без обязательного переживания субъективного неприятного чувства боли. Однако измерить последнее сложно. В конце концов, исследователи не могут попросить животное рассказать о том, что оно чувствует.
Вместо этого команда Читтки изучила, реагируют ли шмели с желтыми хвостами (Bombus terrestris) на болевой раздражитель, ухаживая за местами своих ран. Исследователи разделили 82 пчелы на три группы. Одной группе прикасались к одному из усиков паяльником, нагретым до 65°C, а другой группе подтыкали усики ненагретым утюгом. На третью группу воздействия не было. В течение двух минут после ожога обожженные насекомые ухаживали за своей антенной чаще и дольше, чем другие группы.
«Это очень сильная разница», — говорит Читтка.
Это открытие является частью растущего числа исследований, показывающих, что насекомые могут чувствовать эмоции. Оно основано на предыдущих исследованиях Читтки, предполагающих, что шмели примут болезненный опыт только в обмен на особенно сладкое вознаграждение и что они могут испытывать удовольствие, потому что свободно участвуют в игре.
«Это исследование представляет собой важную часть общей картины», — говорит Хизер Браунинг из Университета Саутгемптона в Великобритании. Ее команда разработала набор из восьми критериев для оценки того, испытывает ли животное боль, и это исследование направлено на одно из условий.
Другие ученые менее убеждены в этом. Николас Хамфри из Лондонской школы экономики говорит, что уход за травмой может быть просто развитой реакцией, направленной на смягчение долгосрочного ущерба, а не признаком боли. «Мы могли бы думать об этом как о продолжении иммунного ответа на повреждение тканей, который почти универсален у животных», — говорит он. Например, лягушка энергично вытирает кожу, чтобы удалить кислоту, и сохраняет такое поведение даже после того, как ее мозг – и, следовательно, ее потенциальная способность чувствовать боль – разрушен.
Пчелы реагируют на недуги скорее как сложные роботы, чем как крошечные люди, говорит Шелли Адамо из Университета Далхаузи в Канаде. Ноцицептивный сигнал поступает в нервную систему и обрабатывается, что затем может изменить поведение животного, чтобы избежать этого раздражителя в будущем. По словам Адамо, это может выглядеть как боль, но это похоже на то, что могут делать роботы, чтобы избежать повреждений. А в мозгу насекомых нет анатомических признаков присутствия нейронов, ответственных за эмоциональное переживание боли или других чувств. «Никто не нашел эмоционального центра», — говорит Адамо. «Разве это боль, если не болит? Я не знаю».
