Недавно миллионы зрителей увидели видео, размещенное Белым домом, в котором демонстрировались военные действия США против Ирана. Этот ролик удивительным образом сочетал реальные удары с элементами из видеоигры Call of Duty, включая анимации «серий убийств», которые подчеркивают эффективность и достижения. На это указывает Дэниел Балдино, старший преподаватель политологии и международных отношений в Университете Нотр-Дам, Австралия.
В последние годы правительства все активнее прибегают к визуальному языку видеоигр и интернет-мемов для освещения военных конфликтов. Это не просто умаляет значимость насилия, но и затрудняет наше сопереживание жертвам, снижая эмоциональную реакцию на страдания.
Такой подход формирует наше восприятие насилия и незаметно определяет, чьи смерти вообще рассматриваются как трагедии.
Война как мемы и вирусный контент
Министр обороны США Пит Хегсет воспринял удары как часть более крупной кампании под названием «Операция Эпическая Ярость», что сокращает дистанцию между военной элитой и любителями боевых действий.
Видео, опубликованное Белым домом, является лишь одной из многих подобных инициатив. Социальные сети заполонили видеоролики с военными действиями, которые превращаются в игровые клипы или мемы с захватывающей музыкой, сопровождающей дроновые удары и взрывы. Один из роликов Министерства внутренней безопасности, посвященный иммиграционным рейдам, использовал музыку из Pokémon.
Тем не менее, элементы, делающие контент вирусным, также искажают реальность, скрывая важные детали. Часто неясно, кто стал целью атак, пострадали ли мирные жители или был ли удар правомерным. Ответы на эти вопросы редко встречаются в коротких видеороликах.
Визуальный язык войны никогда не бывает нейтральным. Он формирует наши эмоции и ожидания. Серьезная проблема возникает, когда правительства намеренно используют игровой язык для представления реальных военных операций, не принимая во внимание последствия этих действий.
Культура мемов усугубляет ситуацию. Ирония и юмор создают дистанцию от горя. Когда насилие превращается в шутку или нарезку, становится сложно осознать эмоциональную реальность происходящего.
Конфликты продолжаются, но их последствия уже не воспринимаются так остро.
От CNN до Call of Duty
Термин « эффект CNN » описывает, как телевизионное покрытие конфликтов от Вьетнама до Сомали основывалось на принципе близости. Кадры страданий вводили далекие войны в наши дома и оказывали моральное давление на власти.
Хотя это было несовершенно, основная идея заключалась в том, что «видение» вызывает «чувство», а «чувство» создает ответственность. Камера задерживалась на лицах, корреспонденты произносили имена погибших, зрителям давали время для осмысления увиденного.
Эта модель начала разрушаться уже до появления социальных сетей. Война в Персидском заливе 1991 года принесла новую эстетику: высокоточные удары, снятые с высоты, где цели выглядели как абстрактные фигуры на экранах с зеленоватым оттенком.
Человеческие жертвы исчезли из кадра, уступив место соблазнительному обещанию технологической точности: «умные» бомбы и «точечные» удары. Американский критик Сьюзен Сонтаг отметила, что это приучает зрителей видеть военные технологии, а не последствия войны.
Невыносимое
Философ Джудит Батлер рассматривала « способность оплакивать » как состояние, в котором некоторые жизни становятся достойными скорби. Не все смерти воспринимаются одинаково. Влияние культуры и политики делает некоторые жизни менее значительными.
Визуальная грамматика, используемая в материалах Белого дома, представляет людей как игровых персонажей. А такие персонажи, по определению, не вызывают жалости. Они становятся мишенями, чьи смерти следует отмечать.
28 февраля в результате американского авиаудара по начальной школе в Шаджаре-Тайебе в Минабе погибло более 160 девочек, большинство из которых были младше 12 лет. Эти трагические события не нашли отражения в материалах Белого дома.
Под давлением президент Трамп высказал предположение, что Иран мог сам атаковать школу ракетой «Томагавк», добавив: «Я просто недостаточно об этом знаю. Что бы ни показал доклад, я готов это принять».
Тем временем Хегсет закрыл миссию Пентагона по защите гражданских лиц и уволил военных юристов, отвечающих за соблюдение международного права в ходе операций, назвав их «препятствием».
Демократический контроль за ведением войны зависит не только от информации, но и от морального отклика: способности осознать важность происходящего.
Что можно сделать?
Мемы будут продолжать распространяться, а правительства — бороться за внимание в переполненном цифровом пространстве.
Однако важно осознать, что на кону стоит. Проблема не только в недостатке контекста в вирусных роликах (хотя он существует), но и в том, что визуальный язык, используемый в них, препятствует эмоциональным реакциям, необходимым для серьезной общественной дискуссии.
Уэс Дж. Брайант, бывший специалист по целеуказанию в спецназе США, высказал свою точку зрения:
Мы отказываемся от правил и норм, которые пытались установить как глобальное сообщество с времен Второй мировой войны. Ответственности нет.
Зрители могут научиться делать паузу. Не только чтобы спросить, что произошло, но и чтобы понять, какие эмоции блокирует формат представления и к кому они относятся. Этот вопрос — начало осознания ответственности.
Война не должна восприниматься как набор ярких моментов. Она должна восприниматься как потеря, неопределенность, горе и разрушение. Восстановление такого понимания — это не просто вопрос медиаграмотности, это моральная проблема.
Статья «Смертельный удар или видеоролик из Call of Duty? Как правительство США пытается превратить войну с Ираном в мемы» была опубликована на сайте K-News.
