Первый президент Кыргызстана Аскар Акаев ответил на вопросы читателей российского журлана Сноб. Приводим вопросы читателей журнала и ответы А.Акаева полностью.

Надежда Рогожина: Если Вас призовут снова возглавить страну согласитесь ли Вы? Спасибо.

— Нет, я и в 2005 году говорил, что не буду баллотироваться. 15 лет президентствования – это достаточный срок. Сейчас я хотел бы иметь возможность приезжать в Киргизию, при Бакиеве это было невозможно. Он открытым текстом говорил, что дальше Манаса меня не пропустят. И сейчас временное правительство уже дало понять, что мое пребывание в Кыргызстане нежелательно. Они боятся, что я буду претендовать на президентский пост, но для себя я считаю это невозможным. Я занимаюсь наукой, и я счастлив. Я надеюсь после выборов, когда ситуация станет более-менее стабильной, я смогу приезжать.

Денис Горбунов: Вы возглавляли Кыргызстан 15 лет. Какие наиболее значимые успехи и неудачи Вашего правления? Высказывалось мнение о цивилизационном downgrade, который получился в результате приобритения сувенеритета Киргизией. Были ли плюсы данного отделения (в культурном и экономическом плане)?

— Это, конечно, тавтология, но независимость принесла Киргизии независимость. Для республики, которая ее получила в какой-то мере неожиданно, это означало поворот к новой жизни. Но этот путь очень непрост. То, что ныне происходит в стране, тому свидетельство. У многих, в том числе и у киргизов, сохраняется ностальгия по СССР. Для нас присоединение к России стало ренессансом. Сейчас же мы стоим на краю пропасти, и если страна шагнет туда, то станет вторым Афганистаном.

Меня многие тогда и сейчас обвиняли в трусости и малодушии, что я не отдал приказа стрелять, хотя тогда в толпе были в основном боевики, это было видно невооруженным взглядом. Я считаю, что тогда я сделал единственно возможный и правильный выбор. Кровь не пролилась.

Анна Карабаш: Аскар Акаевич, прошу прощения за примитивную форму вопроса. Но все же - за что киргизы убивают узбеков?

— Для начала сформулирую ключевой тезис. Это аксиома: войны и конфликты развязываются не народами. За войнами стоят безответственные перед своим и другими народами правительства, а за конфликтами – преступные группы заговорщиков и провокаторов. Я не хотел переносить вину за ошские события на киргизов или узбеков. Это миролюбивые гостеприимные народы. Причина ошского кровопролития в действиях клана Бакиевых. Доказательства уже появились, с каждым днем их будет больше.

Евгений Савенко: Проблема в том, что если не клан Бакиевых, то будет другой - тоже клан. И ничем глобально эти кланы в Центральной Азии друг от друга не отличаются. Вы видите способ/необходимость бороться с клановостью в ЦА?

— В 1990-е годы, когда я стал президентом, первое, чего надо было добиться, — равновесие в кадровом вопросе, чтобы все меньшинства были представлены в ветвях власти. Нужно было как на аптекарских весах, чтобы были более или менее в равных пропорциях представители всех кланов. В Центральной Азии всегда существовали эти проблемы. Я заведовал недолгий период отделом по науке ЦК Киргизии, и тогда я увидел, что партийная власть не афишировала, но всегда учитывала эту специфику Азии. Если генсек — с Юга, то премьер — с Севера, а председатель верховного совета — иссык-кульский. В 1990-е годы у нас был хороший баланс, и все прониклись доверием. Но это был хрупкий баланс. А с приходом Бакиева баланс был разрушен: соблюдались интересы одной семьи и наркомафии, которая помогла Бакиеву совершить переворот. Мы же вели централизованную борьбу с наркоторговлей.

Анна Качуровская: Вы возглавили Киргизию как раз во время первого межэтнического конфликта в Оше. Каким способом удалось остановить его тогда?

— Когда я вспоминаю об ошских событиях и думаю о том, что происходит там сейчас, у меня сжимается сердце. Это страшно. Гибель сотен люден… Тогда, 20 лет назад, полностью сгорел Узген, старинный древний город. Это произошло 4 июня по вине партийных руководителей области. Я сидел в Москве в Верховном совете, хотя работал в академии. Надо было выступать за чабанов, табаководов, я сам физик, но тогда я пламенно выступал в их интересах и кое-что отвоевал.

Юрий Дворкин: В чем заключается Ваша сегодняшняя научная деятельность? Вы действительно вовлечены в современные прикладные исследования, как в допрезидентские времена, или больше занимаетесь просвятительской и патронажной деятельностью? На Ваш взгляд, какие направления будут наиболее перспективны в ближайшие десятилетия?

— Я занимаюсь наукой, как прежде, и преподаю.

Мария Пачикова: Аскар Акаевич, иногда в качестве причин происходящего сегодня в Кыргыстане называют некий конфликт жителей севера и юга. Как Вы думаете, насколько этот конфликт, если он все-таки есть, повлиял на сегодняшнюю ситуацию? Ну, или каковы вообще причины, на Ваш взгляд?

— Межэтнические отношения всегда требуют превентивных действий. Никогда нельзя запускать этот вопрос, нам это удавалось. До начала 2005 года никаких признаков напряжений не было. На юге Киргизии тысячелетиями жили узбеки и киргизы. Народы всегда выручали друг друга. Между ними нет ненависти, но лодку всегда можно раскачать. Это дело рук политических авантюристов. И 20 лет назад это была политика.

Петр Федоров: Вопрос у меня банальный: видите ли Вы пути примирения и выхода Киргизии из кризиса?

— Даже самые тяжелые раны заживают, если за дело берутся опытные и умные врачеватели. Ни киргизов, ни узбеков с ошской земли никому не выгнать. Им Всевышним определено жить на этой земле. Столетиями эти народы жили рядом. Кыргызстану нужна новая умная политика в сфере межнациональных отношений. Нынешнее временное правительство не в состоянии ее разработать и реализовать. Но после стабилизации к власти в Бишкеке придут новые силы. Уверен, что они вспомнят то, что было сделано в годы моего президентства.

Но сейчас любые прогнозы — это шаманство. Я верю, что наступит умиротворение. Новым властям Кыргызстана предстоит тяжелая жизнь — послевоенная. Народу надо предложить внятную программу действий. Первоочередная задача — быстро преодолеть разруху. Не только хозяйственную — сожжены города, надо строить дома, — но и разруху в головах. Киргизское общество деморализовано. Предстоит восстановить доверие к способности власти руководить страной. Отказаться от революционной «тюльпановой» ментальности, которая основана на силовом решении проблем. И в марте 2005-го, и в апреле 2010 года правители пришли к власти через насилие, опираясь на охлократию.

Для Бишкека исключительно сейчас важно не наделать ошибок. У некоторых членов временного правительства за плечами сомнительное прошлое. Боюсь, оно даст отрыжку. В целом же я оптимист. Как это не раз бывало в нашей истории, при помощи России прорвемся и на сей раз.

Олег Прокопец: Причина сегодняшнего конфликта на юге Киргизии: а) результат ухода Бакиева? б) этнический конфликт между киргизами и узбеками? в) передел сфер влияния за наркотрафиком?

— В ошских событиях 2010 года наблюдаются явные следы наркомафии. Клан Бакиева и наркобароны уже давно сомкнулись. Сейчас на Юге они выступили вместе. Бакиеву и наркомафии выгодно, если в стране наступит хаос и безвластие. Легче ловить рыбку в мутной воде. Причины нынешнего межнационального конфликта очевидны.

Кирилл Березов: Уважаемый Аскар Акаевич, относясь лично к Вам с симпатией, хотел бы поинтересоваться, в чем причины происходящего сейчас в Киргизии: бедности, политической нестабильности, столкновений на этнической почве. Ведь Киргизия была идеальным полем для отработки модели "восточного правления": полезные ископаемые, роскошная природа, туризм, дружба и с Россией и США, наконец, непрерывное 15-летнее президентское правление. Где же ошибка?!

— 14 лет я отдал, чтобы Кыргызстан шел по демократическому пути развития, вы знаете, что мировая общественность действительно тогда признавала республику «островком демократии» в Средней Азии. Тем не менее именно Кыргызстан и был избран для «тюльпановой революции» — это покончило с ростками демократии у нас. Революция прервала эволюционное поступательное развитие демократии. Сейчас Роза Отунбаева говорит, что через полтора года будет демократия, а пять лет назад она утверждала, что будет самая лучшая демократия в мире через год. Прошло шесть лет Кыргызстан находится на краю. И нужна не демократия, а умиротворение.

Анна Качуровская: Правильно ли я вас поняла, что сейчас не имеет смысла строить демократию в Киргизии?

— Киргизам нужно правовое государство. Лозунги «Больше демократии!» дискредитировали себя — это навязывание демократии по вашингтонскому сценарию ничего хорошего не несет, посмотрите на Ирак, Афганистан. В Афганистане, бедные, воюют и воюют. Нужно, чтобы люди уважали закон, чтобы не было вседозволенности, которая за последние пять лет установилась. Выросло целое поколение людей, которое уверовало, что любые проблемы можно решать уличными методами. Собрал толпу в тысячу человек — решаешь региональную проблему, в десять тысяч — решаешь задачу на уровне государства. Это разрушает. Я считаю, что Кыргызстан последние пять лет идет по пути саморазрушения.

Виктория Измайлова: Если бы сегодня у вас была возможность перенестись в самое начало вашего президенства, что бы вы сделали по-другому? А если бы была возможность перенестись в февраль 2005?

— В своей политической карьере я жалею только об одном. О том, что я не смог в 2005 году осуществить конституционную передачу власти преемнику. Тогда бы моя карьера была завершена успешна. Вы же знаете, что в 2004-м, то есть за год до выборов, я объявил, что свой политический долг выполнил и больше не буду президентом, но в этот период американцы начали готовить революцию, привозить специалистов из Грузии, Украины, Сербии.

И американский посол Стивен Янг всем этим руководил. Я просил: лучше помогите мне провести выборы и передать власть. Я им говорил, что, если вам так дорог лозунг «Больше демократии!», помогите мне создать прецедент в Средней Азии — первую конституционную передачу власти. Ведь вряд ли такое будет у наших соседей. Американцы этот шанс упустили. Я понял тогда, что демократия — это не цель для американцев, это средство.

Может тогда, когда я сказал, что не иду на выборы, надо было объявить преемника, и вокруг него сплотились бы. А может, надо было это делать не заранее, а внезапно, как Борис Николаевич… Я-то думал: пусть народ выбирает — к тому времени было много хороших кандидатов на пост.

Роман Ибрагимович: Почему Вы не живёте в Киргизии?

— Время еще не пришло. К сожалению, это вопрос не сегодняшнего дня. Но я придерживаюсь мудрого принципа "никогда не говори никогда".

Сэм Коган: Должна ли Россия или любая другая страна вмешаться в ситуацию в Киргизии?

— Я считаю только исключительно ОДКБ. Я понимаю, что нельзя вводить только российские войска: пригласят миротворцами, а объявят оккупантами, как уже было. Но в Киргизии будут благодарны за участие, если бы в 1990-м не ввели войска, было бы хуже, чем в Карабахе. Кыргызстану нужно обзаводиться легитимной властью. Ситуация неустойчивая, я бы хотел сказать, что у лидеров оппозиции, не вошедших во временное правительство, сейчас слишком велико искушение. А сейчас не допустить референдума возможно.

Дмитрий Коваленко: Видите ли Вы ту политическую силу, которая способна начать строительство государственности в Киргизии? считаете ли Вы, что ликвидация поста президента и переход к представительской демократии позволит обеспечить консенсус в элитах?

— Ну, пока я не слышу никаких заявленных программ и целей от Розы Исааковны. Кстати, Роза Отунбаева была правой рукой Бакиева, а у меня была министром иностранных дел — на месте. Правильно говорится в Ветхом Завете: не делай добро — получишь зло. На международный уровень Розу вывел Эдуард Шеварднадзе: назначил представителем ЮНЕСКО от Советского Союза. А потом она решила делать международную карьеру, хотела стать генеральным секретарем ООН. При содействии американцев она стала представителем ООН в Грузии, приехала и выступила против Шеварднадзе в «революции роз» — никогда не следуют ждать в политике благодарности.

Анна Карабаш: Аскар Акаевич, а как Вы боролись с коррупцией в Киргизии во времена своего президенства (известно, что она была высочайшей)?

— Мы жестко боролись с коррупцией и криминалитетом. А Бакиев все это использовал, убивал журналистов, оппозиционеров, всех неугодных. А потом говорил: «Ну что поделаешь». Криминал усилился в 1990-е, когда через Киргизию по «шелковому пути» стали идти наркотики. В советскую пору их было не видно, не слышно, а потом расцвели. В начале 2000-х я обратился за помощью в ООН, и господин Кофи Аннан дал поручения комиссии по контролю наркотиков, ее штаб квартира — в Вене, помочь Кыргызстану. Они выделили большие ресурсы, прислали экспертов и сами отобрали по своим критериям из наших служб специалистов, которые могли бы противостоять наркомафии. Они стали получать европейскую зарплату, их увезли учиться в Италию, в центре по противодействию мафии. Россия тогда нам предоставила вертолеты. И мы начали активно работать. Вот почему наркобароны поддержали переворот, потому что их прижали. Один из наркоторговцем уже после революции говорил во всеуслышание: «Я привел 4 тысячи боевиков, вы должны меня сделать президентом». Он за это поплатился — его убили.